Эпизод 3. (через 35 лет).
В маленькой комнатенке тихо-тихо раздавались легкое посапывание и постанывание. Пневмо диван мягко пел свою скрипучую песню, получая удовольствие вместе с двумя молодыми телами, проминавшими его. Все вокруг замерло, прислушиваясь к этой песне любви и гармонии. Даже старинные настенные часы, приглушив свое монотонное “тик-так”, как-то робко известили о том, что уже час ночи. Диван взял последний высокий аккорд и замолчал, уступив место часам.
- Знаешь, что я хотел бы? – спросил Он.
- Что?
- Я хотел бы увезти тебя далеко-далеко, что бы вокруг не было ни души. Только ты и я. Берег озера или реки, где плещется рыба, свежая зеленая травка, в которой стрекочут кузнечики. В лесу грибы, ягоды. Белки прыгают с ветки на ветку, птички поют.… А над всем этим черная-черная ночь. Россыпью раскиданы самоцветы звезд, алмазный пояс млечного пути и серебряным диском сияет Луна.
- А ночью там тепло? – спросила Она.
- Тепло и вода теплая, как парное молоко. Я расцеловал бы тебя всю: от пальчиков твоих ножек и до твоих красивых ушек.… И любил бы всю ночь и весь день, и снова ночь и снова день и так долго-долго, пока мы оба не свалились бы на теплую землю уставшие…
Она прижалась к его еще разгоряченному телу и поцеловала в плечо.
- А что потом? – спросила Она.
- Потом? Потом мы бы поженились, приобрели бы домик подальше от города, завели детей…
- Троих.
- Да, троих. Двух девочек и мальчика. И жили долго и счастливо, как в сказке…
Шум воздушно-реактивного трамвайчика, пронесшегося мимо окна 137 этажа, прервал их мечты и вернул к суровой реальности. Собственно окна в зданиях уже не один десяток лет являлись реликтом, пережитком прошлого.
По ту сторону окна можно было наблюдать лишь густой зеленоватый фосфорецирующий смог, разъедающий плоть в считанные секунды. День и ночь стали символическими понятиями. День – время работы, ночь – время сна. Выходить на улицу стало опасно для жизни. Лет тридцать – сорок назад получили широкое распространение гермокостюмы, защищавшие тело от клубов ядовитых испарений, но теперь же их концентрация достигла такой степени, что и гермокостюмы рассыпаются в прах в течение пяти – десяти минут. Все перемещения осуществлялись под землей, в тоннелях или в герметичных воздушно-реактивных трамвайчиках.
Да, собственно и движения-то никакого не было. Пару месяцев назад споры какого-то кислотного грибка (ученые так и не успели его классифицировать) проникли в каналы пневмопочты, а затем и в подземные тоннели. Люди, пораженные грибком, умирали в доли секунд. За несколько недель населения Земли не стало, за исключением этих двоих счастливцев. Но механические города жили своей автоматизированной жизнью, выбрасывая все новые и новые тонны зеленого дыма.
- Когда-нибудь все это кончится? Да? – спросила Она.
- Конечно, кончится. – Ответил Он. – И все будет так, как я тебе сказал.
Мимо окна пронесся оглушающий трамвайчик. От легкой вибрации задрожали стены – в тоннеле под домом прошла механизированная тележка…
- Я люблю тебя, Ева.
- И я люблю тебя, Адам.
И диванчик снова запел свою мягкую песню…
В колонках играет: Black sabbath – 02 Paranoid
Текущее настроение:
Фрэд шел по сосновому бору, полной грудью вдыхая свежий чистый воздух. Солнечный свет пробивался через мощные кроны деревьев – великанов и пропитанный густым запахом сосновой смолы воздух и мягко ложился на землю, согревая ее своим теплом. Фрэд сел на освещенный солнцем пригорок. Наступало утро и солнце пригревало все сильнее, уничтожая последние признаки росы. Пора было уже возвращаться, ведь если здесь утро, значит дома уже глубокая ночь, а завтра снова рано вставать на работу. Но так не хотелось идти обратно. Некоторое время разум еще боролся с желаниями и, с большим трудом одержав победу, заставил Фрэда подняться на ноги, но желания, хотя и побежденные, не были сломлены, и он шел не торопясь.
Через полчаса Фрэд вышел на знакомую опушку, обогнул огромный, может тысячелетний дуб, немного вернувшись назад, шагнул меж двух серых валунов и … исчез…
“Фрэд, пора вставать Фрэд, пора вставать! Фрэд по…” Подушка, ударившись о стенку, прикрыла динамик, и конец фразы не был слышен. ” Фрэд пора…”
- Черт! Как ты мне надоела, говорилка! – проворчал Фрэд, но все же вылез из-под одеяла и динамик замолчал.- Все? Теперь довольна?
Достав завтрак из телепортатора, Фрэд быстро уничтожил его и, захватив маску, шмыгнул за дверь. Когда за ним закрылась внешняя дверь шлюзовой проходной, он уже стоял в герметичном непроницаемом костюме с капюшоном серого цвета и таких же перчатках. Нижнюю часть лица и лоб закрывал капюшон, а остальную часть лица – фильтрующая маска.
Фрэд посмотрел по сторонам, заметил, что на стене его дома появилось новое объявление ярко-рыжего цвета и растворился в потоке таких же, как он безлико – серых людей.
Уже не первый десяток лет над городом стоял смог ядовитых испарений и с каждым годом он поднимался все выше и выше. Выходить на улицу без маски и защитного костюма стало опасно не только для здоровья, но и для жизни. Чистый воздух можно было найти, только поднявшись на верхние этажи небоскребов и только при ветре, когда смог немного сносило.
В связи со сложившейся ситуацией жизнь стала подниматься все выше от земли. Основной способ передвижения – флаеры, которые летали, как правило, над смогом, а в последние годы стали появляться телепортаторы. Но эти способы не доступны простым смертным. Поэтому рабочие ходили пешком, так как ни один двигатель не работал при таком малом содержании кислорода.
…Рабочий день Фрэда уже подходил к концу. Он работал на заводе, производящем – на данный момент – бытовые телепортаторы – довольно дорогая, но очень нужная игрушка. По ним приходили почта, продукты или другие покупки небольших размеров. Фрэд, конечно, не мог его приобрести, но на прошлой неделе ему повезло. Его работа на заводе заключается в том, что он заполняет грузовые транспорты, увозящие продукцию, готовыми телепортаторами со склада. И вот однажды он загрузил очередной транспорт, закрыл его грузовой отсек на электронный кодовый замок и, махнув рукой пилоту, направился к проходной, чтобы зафиксировать время окончания рабочего дня. Транспорт пролетел над ним и, вылетев за пределы завода метров на пятьдесят, попал в облако смога. Двигатель захлебнулся ядовитыми испарениями, и транспорт рухнул на дорогу. Кабина раскололась, пилот погиб раньше, чем надел маску. Вокруг собралась толпа, словно стервятники, слетевшиеся на запах мертвечины. Выбора не было: толпа бы все равно вскрыла и обобрала транспорт в течение получаса. Фрэд открыл грузовой отсек, взял одну из коробок и, с трудом пробившись сквозь толпу, ринулся к дому…
Подходя к своему дому, Фрэд снова наткнулся на ярко- рыжее объявление.
“Не пропустите свой шанс!
Вам надоела монотонно-серая обыденность жизни?
Вы глубоко несчастны? Вы потеряли интерес к жизни?
Или просто хотите чего-то новенького?
Приходите к нам, и Вы не пожалеете!
Мы дадим Вам счастье!
Не упустите его!”
Текст объявления держала на ладони девушка непонятного на вид возраста, но довольно смазливая. Фрэд немного поглазел на странное рыжее объявление и шмыгнул в шлюзовую проходную.
Войдя в квартиру, он, наконец, скинул опостылевшую маску и защитный костюм, которые заняли свои места в дегазационном шкафу в прихожей.
Настроение было почему-то очень противное – как будто-то кашу размазали по тарелке и ее было не соскрести обратно. Фрэд заставил телепортатор потрудиться и найти хорошую яичницу, кофе и пару бутербродов с сыром. Телепортатор недовольно загудел, но через несколько минут выплюнул заказ с рекламным листком ресторана “Ретро”. Фрэд взглянул на лист и усмехнулся: сейчас оставалось уже очень мало мест, где готовят из натуральных продуктов, в основном – консервы и синтетические продукты.
Фрэд удовлетворенно поглощал яичницу, а мысли текли своим чередом. От рекламного листка ресторана “Ретро”, к пище былых времен, к жизни людей в те времена, к природе, а затем к недавнему открытию.
Несколько дней назад Фрэд заметил, что из шкафа стали пропадать кое-какие вещи, а когда он решил навести порядок в шкафу, то рука провалилась в дальнюю стенку шкафа, но провалилась не так, как понял бы нормальный человек, то есть, проломав дыру в стенке, а как если бы стенка была не стенкой, а отражением стенки на воде и рука прошла бы в него, не нарушая водной глади. Фрэд засунул руку подальше, нащупал давно потерянный кроссовок и, повинуясь импульсивному желанию, шагнул в шкаф.
Фрэд шел, хотя не шел, что бы идти нужно какое-либо основание. Летел? Но что бы лететь, нужна точка отсчета, а ее не было. Находился в темноте. Да. Кругом была вязкая липкая темнота, не было ни верха, ни низа. Не было ясно ни откуда Фрэд пришел – приплыл – прилетел, ни куда нужно было идти, плыть, стремиться. Не было ничего! Казалось, что даже время остановилось: ведь, что бы измерить время нужны какое-то начальное событие (точка отсчета) и какой-либо сопутствующий процесс, протекающий известной скоростью.
Фрэд находился неизвестно где, неизвестно, сколько времени, как вдруг забрезжил свет. Он попытался устремиться к свету, но от него это не зависело… Он плыл к свету, кувыркаясь и барахтаясь, как щепка в бурном потоке, плывущая к морю.
Спустя бесконечность, Фрэд смог добраться до этого света, до его источника и шагнуть в него. Наконец Фрэд почувствовал основу под ногами, мягкую и пружинящую. Впереди виднелись какие-то бесформенные тени, слегка подернутые дымкой и по мере приближения все больше приобретавшие определенные черты.
Фрэд шел, словно по коридору из тумана. По обеим сторонам от него туман был настолько густой, что совсем ничего не было видно. Был только один путь: вперед и Фрэду ничего не оставалось делать, как только идти по нему. Он прошел между двумя серыми валунами огромных размеров, затем обогнул очень большой древний дуб и вышел из туманного коридора… Фрэд стоял посреди лесной поляны на мягкой зеленой траве, с ясного голубого неба пригревало яркое солнце. Чистый воздух пьянил и кружил голову, ласкал теплый ветерок, весело щебетали птицы.… За многие годы Фрэд впервые был счастлив. Его не интересовало, что это, где это и как он здесь оказался. Он знал, что на его отравленной планете такого места нет, и он был благодарен Судьбе за этот подарок.
Эта находка, ставшая его секретом, была теперь единственной радостью в его жизни. Даже сейчас, пока он поглощал яичницу, эта мысль грела его. Почему-то снова вспомнилось объявление у шлюзовой проходной, мысль о нем разозлила его.
Фрэд оглядел свою комнату, прощаясь с нею.
- “Мы дадим Вам счастье!” Да что вы знаете о счастье? – проворчал он и шагнул в темноту…
…-Фрэд, ну что же ты так долго? Я еще с утра пришла сюда. Пойдем, отец ждет нас…
В колонках играет: The Beatles – Pepperland Laid Waste
Текущее настроение:
За окном царила черная королева Ночь. Тихо мерцали звезды, подмигивая, друг другу и одинокая рыжая Луна тоскливо заглядывала в темные глазницы многооких домов. На пустынных улицах лениво вились тонкие змейки песка и пыли, подгоняемые легким ветерком. Нарушив покой черной Королевы, промчалась торопящаяся куда-то машина, увлекая, змейки песка за собой, и снова все стихло.
Марк, любуясь владениями Королевы Ночи, докурил сигарету, в очередной раз, поклявшись себе, что эта была последней, выкинул окурок, и с блаженством вернулся в еще не остывшую постель. Рядом тихо-тихо посапывая, спала Кэт, его любимая Кэт, его горячо любимая жена. “Как хорошо, что ты есть на этом свете! – подумал Марк – и как хорошо, что на этом свете ты именно рядом со мной”.
Они были женаты чуть меньше года и были безмерно счастливы. В ближайшем будущем они ожидали прибавления в своей семье еще одной маленькой жизни. Чтобы обеспечить безбедное существование молодой семьи Марку приходилось работать как проклятому. Завтра утром ему нужно было уехать из города на неделю. За городом запускали экспериментальную станцию по очистке воздуха – цель долгой и тяжелой работы Марка. Как специалисту в экологии и “отцу” этой станции, ему необходимо было присутствовать при запуске и проследить на первых порах за ее работой. Марк был счастлив, что его труды увенчались успехом, но это счастье омрачалось недельной разлукой с любимой.
- Это всего лишь неделя, – говорил он сам себе. – Да, но какой долгой будет эта неделя!
В памяти Марка проплывал длинный, очень длинный путь от начальных расчетов загрязнения воздуха до сегодняшнего дня.
Около семи лет назад Марку пришлось встать на этот путь. Еще тогда расчеты показали, что содержание кислорода в воздухе неуклонно падает на несколько десятитысячных процента в месяц, а содержание токсичных веществ и соединений с тяжелыми металлами столь же неуклонно растет. Сколько времени было потрачено впустую на различные споры, убеждения, доклады, лекции, составление неутешительных графиков и мрачных прогнозов. Но вот через несколько лет бюрократическая машина дрогнула; на Марка и его единомышленников обратили внимание и делу дали ход. Началась разработка очистной станции на бумаге, но когда дело дошло до строительства все опять застопорилось. Оказалось, что нет средств на финансирование столь дорогой и “никому ненужной прихоти сумасбродного эколога”. Снова споры, убеждения, доклады.… Но теперь уже с иной целью: поиска инвестора. Наконец и эта проблема была решена. Но время, время! Сколько было потеряно времени!
Проезжая по промышленным районам города можно было наблюдать тонкий слой стелющегося по земле ядовитого зловонного тумана, постепенно обволакивающего город. Но был найден выход и из этой ситуации: в окна зданий вставлялись герметичные рамы, автомобили тоже приобрели герметичность и мощные кондиционеры, а пешеходы…, а собственно, что делать пешеходу в промышленном районе? Правильно! Нечего, поэтому пешеходам запрещается не только передвигаться, но и находиться в промышленных районах.
Наконец началось строительство станции, но в городе ей почему-то места не нашлось: только за городской чертой, но ничего, будет и в городе станция, и не одна…
- Милый! Поднимайся, опоздаешь!
Марк неохотно приоткрыл один глаз и взглянул на Кэт.
- Просыпайся, просыпайся, а то действительно можешь опоздать, – повторила она.
Марк поцеловал ее в маленький изящный носик.
- Ты будешь скучать без меня? – спросил он.
- Мы обе будем скучать, – ответила Кэт, уткнувшись лицом в его плечо, – Возвращайся поскорее.
- Конечно!
Вдавив педаль акселератора в пол, Марк мчался по шоссе. “Господи, как я ее люблю!”
Кэт в очередной раз проверила список всех необходимых покупок и, убедившись, что ни одна мелочь не упущена, вывела машину из подземного гаража.
-О! Опять проезд перекрыли! – возмутилась она – ох уж эти дорожники…. Придется делать крюк через заводы.
Машина мягко шла по ровной неразбитой дороге через промзону. Белесый туман укутывал дорогу, прикрывая колеса автомобиля. Казалось, что встречные машины плыли в этом тумане. Кэт слышала про столь жуткое загрязнение от Марка, но сама столкнулась с этим впервые.
Вдруг двигатель чихнул, еще раз, еще… Машина дернулась в конвульсии и заглохла.
- Что за чертовщина? – поразилась Кэт. – Ладно, нет такой неисправности, с которой не может справиться механик.
Она вышла из машины, но даже не успела открыть капот, как в глазах закружился весь мир, звуки доносились откуда-то издалека, в ногах появилась такая слабость, что колени сами подогнулись…
Марк приехал на станцию как раз к началу торжественной церемонии, но присутствовать на ней ему не удалось. В машине раздался телефонный звонок.
- Алло! Да, я. А в чем?… Да.… А что?… Как? Когда? Да, я сейчас приеду.
Марк вышел из машины с искаженным от боли лицом. Объяснив, что по семейным обстоятельствам он не сможет присутствовать на открытии станции, он умчался обратно в город.
Когда он добрался до больницы, Кэт была уже мертва; ребенка тоже не удалось спасти. Все тело Кэт было усыпано мелкими язвами и нарывами, плюс интоксикация. Она слишком долго пролежала в этом тумане… И никто не остановился, не помог… Врачи были бессильны что-либо сделать.
После смерти Кэт Марк был в каком-то забытьи. Он спрятался от всех в своем собственном мирке, в мирке внутри себя, где Кэт была жива и здорова, где у них родилась дочь, и они втроем были счастливы, как и прежде.
Прошло около месяца, когда зашел один из сотрудников Марка и сообщил, что станцию закрывают как “нерациональную”.
- Еще бы, – возмущался он – построили ее в такой глуши, и всего одну. Их бы с десяток. Да в городе. Зато, какой там воздух стал! Дышать приятно…
Но Марку было безразлично. Он абсолютно не реагировал на внешний мир и не подавал признаков жизни.
Но в тот вечер, после ухода сотрудника, он стоял около окна и курил, как и в ночь накануне открытия станции и вдруг рассмеялся страшным злым смехом.
Он вышел из дома, когда совсем стемнело, и направился в сторону заводов, туда, где туман был все выше и плотнее…
В колонках играет: Led Zeppelin – Whole Lotta Love
Текущее настроение:
Почему-то бытует мнение, что при первом взляде на женщину, мужчины видят только грудь и ноги! (Можно подумать, что женщина состоит только из этих двух элементов!)
Ан нет! Не могу ручаться за всех мужчин, но у меня другое восприятие женщины (девушки)! Осознаёшь не части, из которых она состаит, а образ в целом!
Лицо, причёска, плечи, ГРУДЬ, руки и украшения на них, талия, попка , НОГИ, макияж, одежда и обувь (хотя ни один НОРМАЛЬНЫЙ мужик не вспомнит потом, какие туфли или сапожки были на его любимой в их первое свидание!!!), походка – всё это создаёт образ обозреваемой девушки.
И чем более женственным получается образ, тем приятнее становится на душе, тем желаннее становится она сама!
Но как часто приятные с виду девушки сами себя похабят! Идёт вся из себя сексуально-привлекательная дивчинка (допустим, с хлопцем), в одной руке – хабарик, в другой – початая бутылка петровского, сплёвывает через каждые 50 метров и мат ажурно-вычурно-кричаще вплетается в её речь… Брррррр!!!
Я, конечно, утрирую, но этим пытаюсь подчеркнуть, что наличие развитой груди и ног-от-ушей ещё не делает вас, милые, ДЕВУШКАМИ!
Будьте женственны, а не панибратскими пацанками…
В колонках играет: Yes – Clear Days
Текущее настроение:
, руки и украшения на них, талия, попка , НОГИ, макияж, одежда и обувь (хотя ни один НОРМАЛЬНЫЙ мужик не вспомнит потом, какие туфли или сапожки были на его любимой в их первое свидание!!!), походка – всё это создаёт образ обозреваемой девушки.